Как уйти от массового туризма и сохранить общину
В одном маленьком тосканском поселке театр спас не столько сам населённый пункт, сколько его сообщество: сплотил людей, удержал связующие с прошлым нити и создал локальную экономику, которая частично защитила деревню от разрушительного наплыва туристов. Речь о Монтеккиелло — крошечном центре в долине Валь-д’Орча, где каждое лето на главной площади идёт театральный сезон с постановкой, полностью созданной местными жителями: идеей, текстом и исполнением управляют сами монтичельезцы. Проект называется Teatro povero di Monticchiello и действует непрерывно с середины прошлого века.
Пьеса сезона рассказывала о будущей жизни деревни: действие разворачивается в 2059 году, главный герой — молодой человек по имени Такито, пытающийся сохранить память о сообществе, собирать и хранить предметы, которые, по его словам, «содержат в себе жизнь». Его невеста Маргерита обвиняет его в том, что он живёт прошлым и «думает только о мёртвых вещах». Тем временем старые дома по очереди скупают богатые иностранцы, и деревня опустела, превратившись в фон для роскошного туризма. На сцене разворачиваются темы взаимоотношений местных и туристов, опустошения внутренних районов и возможной гибели общин — или, напротив, их сохранения благодаря людям, которые всё ещё живут в этих местах.
Театр бедных родился как ответ на массовый отток жителей в конце шестидесятых: тогда поселок потерял значительную часть населения. Сельская система, опора местной жизни на протяжении веков, переживала кризис; многие переезжали в города в поисках постоянной зарплаты, появлялись автомобили и другие удобства, а сельская жизнь казалась всё более оторванной от благ и инфраструктуры — в окрестных полях не было асфальта и электричества, дома оставались без элементарных удобств. С уходом крестьян фермы пустели, использовавшиеся впоследствии как сараи, и нищета становилась заметной.
История того времени настолько контрастировала с образом долины, который видят туристы сегодня: представители искусства и культуры приезжали в Монтеккиелло, чтобы увидеть, как община через театр переосмысливает свои перемены. Создание Театро Поверо было актом переидентификации: это было возвращение права говорить своим языком, признавать и не стыдиться крестьянскую традицию. Как отмечают драматурги и режиссёры, сам процесс — от общих обсуждений у жителей посёлка до коллективного творчества и рождения текста — стал методом выработки общего понимания происходящих трансформаций.
Через совместную работу укреплялись связи, росло желание действовать, а одновременно театр становился публичной трибуной для обозначения и обсуждения проблем общины. За десятилетия театр шёл рядом с переменами в долине, и туризм стал одним из ключевых факторов трансформации. Сначала, начиная с семидесятых, в Монтеккиелло начали приезжать интеллектуалы и культурные гости, привлечённые именно образом общины и театром. Затем, как в других местах, распространился феномен вторичных домов: иногда это было возвращением к родовым корням, но нередко новые владения стали просто курортной недвижимостью.
Наряду с массовыми потоками посетителей возник и более дорогой, люксовый туризм, который способствовал джентрификации сельских районов и маленьких центров. Со временем регион всё больше подстраивался под ожидания временных гостей, предлагая «опыт», который быстро потреблялся и сменялся селфи — это постепенно размывало аутентичность и порождало карикатурные образы тосканской провинции. В Монтеккиелло это ощущение присутствует: появились рестораны и постоялые дворы, а цены на жильё выросли, что вновь выталкивает местных.
Двадцать лет назад под поселком был реализован крупный проект по современной застройке — ряд вилл, что вызвало общественные споры, особенно в контексте включения этого ландшафта в список Всемирного наследия. Часть построек затем ушла с аукциона после банкротства компании-застройщика, и это дало шанс некоторым людям вернуться в деревню. Этот эпизод стал символичным: в отличие от мест, где из-за отсутствия работы люди вынуждены уезжать, в Монтеккиелло труд ещё существует, чему содействуют театр и кооператив, которые вместе формируют локальную экономику.
Здесь, по словам наблюдателей, ключевой проблемой стал именно вопрос жилья: дома всё чаще становятся доступными лишь для состоятельных туристов. Тем не менее Монтеккиелло выстояло, в том числе потому, что жители мыслят и действуют коллективно. Это — важнейшее наследие театрального опыта: он «воспитал» посёлок как сообщество. С тех пор как театр стал кооперативом, организация занялась и социальными функциями: управлением эмпориума с услугами, которые в маленьких центрах часто исчезают — газетный киоск, место для утреннего кофе до открытия магазинов, туристический офис, музей народного театра, веломастерская, гостевой дом, рестораны, даже приём для людей, ищущих убежища.
Эта «микроэкономика», зародившаяся вокруг театра, помогла восстановить и сохранить объекты наследия, которые иначе могли бы превратиться в виллы или отели, как случилось в других деревнях, где инвесторы превращали целые населённые пункты в люксовые курорты, купив даже церковь и площадь. История Монтеккиелло — пример альтернативы экономической стратегии, ориентированной исключительно на извлечение выгоды из туристов, когда использованное историческое и культурное наследие не возвращается общине.
В этом контексте возрастает значимость особой формы предприятия, зарождающейся в последние годы: кооперативов общинного типа. Несмотря на отсутствие единого национального закона, многие регионы уже поддержали такие инициативы, выделяя ресурсы. Эти кооперативы обычно создаются с приоритетом интересов местного сообщества и действуют в самых разных сферах: туризме, охране природы, социальной работе, сельском хозяйстве, энергетике, профессиональном обучении.
Исследовательские центры фиксируют несколько сотен таких кооперативов в стране: в среднем у каждого порядка пятидесяти членов и около семи занятых. Для отдалённых территорий это значимый эффект: даже несколько рабочих мест означают, что семьи остаются жить в родных местах, а сообщество живёт и развивается. Недалеко от Монтеккиелло, в другом удалённом уголке долины, в деревне Виво, на склонах Монте-Амиата, кооператив общины превратил заброшенные леса и руины в культурно-экологический парк. Там открыты открытая сцена, киоск, музей воды и восстановленные места обработки каштанов; кооператив ведёт работы по восстановлению рыбных запасов, сотрудничает со школами и обеспечивает экскурсионное обслуживание.
В год туда приезжает порядка нескольких тысяч посетителей — для такой крошечной точки это существенный экономический ресурс, но важнее то, что проект вернул людям чувство общности и уменьшил изоляцию. То, что сама община стала предпринимателем, делает труднее решение вопроса о безальтернативности распродажи территории крупным инвесторам. Те примеры ещё раз подчёркивают: в борьбе с массовым туризмом и исходом населения ключевую роль могут играть коллективные инициативы. Они могут создавать рабочие места, поддерживать услуги и инфраструктуру, сохранять культурные практики и давать населению средства для того, чтобы не уступать свою землю и память интересам извне.
Вернувшись к театральной постановке: финал, в котором постаревший Такито внезапно появляется и проходит через зрительный зал, стал трогательным кульминационным моментом. Актёр, исполнивший его, остаётся на сцене уже многие десятилетия, показывая, что общинная память и личная преданность делу могут жить долго и воздействовать на новые поколения. Пьеса заканчивается на ноте восстановления человеческого масштаба — напоминании о том, что даже в условиях давления извне сохранять землю и общность возможно, если люди готовы действовать вместе.
Вопрос о том, сколько ещё в долине Валь-д’Орча есть подобных Такито — тех, кто действительно хранит и передаёт свою земляческую историю и делает это делом всей общины, — остаётся открытым. Монтеккиелло и другие примеры кооперативного движения показывают, что альтернатива массовому превращению территорий в продукты потребления существует и что она опирается на коллективную организацию, культурные практики и создание локальной экономики, способной обеспечить людям право оставаться и жить в своих местах.
